День не задался с самого утра. Какая-то дурная птица металась в прозрачном безоблачном небе над казармами 11го отряда и верещала дурным голосом. Пожалуй, это было единственное, что нарушало полную, гробовую тишину.
Попрятались все. Попрятались так, что бы с гарантией не попасть под мрачно-задумчивый взгляд капитана Зараки Кенпачи, который расположился на одной из крыш и угрюмо созерцал скорчившуюся в ужасе реальность.
Тихонько звякал колокольчик.
Даже неугомонная Ячиру, посмотрев снизу вверх на своего командира и воспитателя, тихонько направилась прочь, в сторону Дома Кучики.
Время, как на зло, никуда не спешило. Такого медленного дня Зараки даже не удалось и припомнить. Да еще запахи…
Живые, теплые запахи Сейретея вдруг начали невыносимо раздражать.
Птица кричит.
Кричи, кричи, птица. Это означает лишь одно, ты еще жива.
Радуйся, птица.
Звякает колокольчик, жалобно, не в такт. Не в такт чему? Сердцу?
Что это значит? Что я еще жив? Это значит… Звякает…
Все равно, никто не услышит. Жалкое дз-е-нннь.
Где-то далеко, кто-то на мгновение обеспокоено прислушается. Нет, показалось.
Там сухой воздух, пустой, дистиллированный. Искусственное солнце. Было. Вот только кровь настоящая, не искусственная. И ярость. Без примеси разума и неискренности.
А еще серый песок под игрушечным небом, в который и легли в итоге эта кровь и эта ярость. А еще худое изломанное тело, бешеная улыбка и странная секира с непроизносимым названием.
Но все закончилось и времени больше некуда спешить. Один и тот же день навсегда. Вчера. Сегодня. Послезавтра…
Один нескончаемый день, после победы. Всегда одинаковый.
Хотя, где-то Куросаки бродит.
Мысль приятно щекочет, Зараки довольно хмыкает и поднимает голову. Ухмыляется, первый раз за день. Колокольчики рассыпаются праздничным звоном.
Где-то далеко, кто-то начинает напряженно прислушиваться и оглядываться. Снова тишина.
Вечереет. Завтра будет новый день.
Или не будет. Это не слишком важно.
Нанао-фукутайчо осторожно интересуется у хрустящей печеньем розововолосой девочки
- А что это с Зараки-тайчо? Что-то случилось?
Ячиру поднимает взгляд, удивленно мограет.
- Что? Случилось? А… нет, ничего! Кенпачик просто… сожалеет.
- Сож… сож… сожалеет…
От удивления слова не находят выхода, голос срывается.
- Ну да, сожалеет.. Ну, о том, что этого аранкара, ну, Неитору, можно было победить только один раз. Ну, в смысле, убить. Кунпачику очень обидно.
Девочка улыбается еще шире.
- Надо будет напомнить ему про Ичиго. С ним можно долго играть.
От улыбки ребенка лейтенанту Нанао… не по себе.

....

- Бля… еп… твою… мать…
Грее… баная… свинья!
Надо встать. Надо идти. Надо где-то затаиться на время.
- Вставай, уебище,… ублюдок… свинячий!
- Неитора… сама…
Двое шатаясь, бредут по серому песку. Солнца больше нет. Нет разницы между вчера и завтра.
Они не должны были выжить.
Но…
Выжить сейчас, это почти победить.
Вот только «почти» не считается.