Кисло, парень, дело не в тебе ли самом?
Жизнь тяжела, как борец сумо,
Пузом напирает, хочет выбить из круга нафиг.
Hе поддаться смури удается с трудом,
Госпожа Удача позабыла твой дом,
Видимо ее колесница попала в трафик.

Где-то там, в его прошлом была рыжая, как апельсин, вязаная кофта, которую можно было завязать узлом на животе, а можно было просто оставить болтаться, путаясь в ногах…
Это было в прошлом…

Хлебал, пугая судьбу, коктейль из пива с тоской,
Ты мог ли думать, скажи, что бородат и лукав
Какой-то встречный мужик возьмет тебя за рукав,
Скажет, прищурясь: "Ты ведь из наших.
Здравствуй, казак!
Здравствуй, казак!

Каждый божий день все та же муть, что вчера,
Вновь бензопилою завывает с утра
Злая жена, извергая опилки быта.
Только все яснее слышно день от дня,
Как над горизонтом стременами звенят
Огненные кони - серебряные копыта.

А в другом его прошлом была холодная пустыня под черным небом, а еще какие-то пустые комнаты и искусственное солнце, которое грело гораздо хуже рыжей кофты.
И в том и в другом прошлом его считали психом, впрочем, заслуженно и боялись, тоже, впрочем, заслуженно.

Впрочем, опять таки, его это не слишком волновало, что там, что там.
Но было у него еще кое-что кроме апельсиновой тряпки и безумия… Была тайна в которой он не хотел признаться даже себе самому, пока однажды за ним, за его жизнью не пришел так похожий на него самого человек, нет, не человек, бог смерти.
Такой же безумный, как и он сам.
Только немножко по другому. Но этого немножко ему хватило для того, что бы тайна вырвалась наружу сама с криком…
- Теслааааааа!!!
И тайны не стало.

Была полярная ночь, стоял на бреге казак,
Костры немирных чукоч ему глядели в глаза.
Hо сердце ведало путь, и разум был начеку,
Луны прозрачная ртуть сбегала вниз по клинку,
И голос пространства пел, узнавая:
"Здравствуй, казак!
Здравствуй, казак!"

Не стало мягкого взгляда, послушных рук, такого хрупкого, как оказалось, тела… А потом не стало и его самого.
Он даже не успел обдумать свою потерю.
Слишком был занят, слишком спешил… победить противника.
Не вышло.

Позже слышал я: ты вставил в ухо серьгу,
И в один из дней поутру, как гласит легенда,
Как и полагается, ты встал в стремена,
Всех, как полагается, пославши на...
Хороша та сказка без happy end'а.

А потом прошло время и его смерть, как и тайна, как и рыжая шмотка стала прошлым. Он опять жил заново.
Его снова считали безумцем и побаивались, но он исправно выполнял свой долг и его за это уважали. Но не на то, ни на другое, он, как и раньше, не обращал внимания.
И у него опять была тайна.
А еще он снова купил себе рыжую, как апельсин, вязанную кофту, которую можно было завязывать узлом на животе. Но однажды…
Он сидел на крыльце своего дома и курил, а его тайна сидела рядом и следила за колечками сигаретного дыма плывущими в холодном осеннем воздухе.
Хрустнули листья и на дорожку к дому вышел высокий человек, с волосами заплетенными в странные косы, и направился к ним привычно ухмыляясь… то ли своим мыслям, то ли увиденному…

И в амазонских лесах казак гулял наяву,
И государев ясак возил с Камчатки в Москву,
Сквозь вулканический пар алел нездешний рассвет,
И золотой ягуар бродил по прелой листве.
Время настало, сказка вернулась,
Здравствуй, казак!
Здравствуй, казак!

И тогда Он не выдержал и заорал…
- Теслаааааа!!!!!!

***
Он больше не хотел, что бы его тайна становилась прошлым.