- ЭТО ВСЁ ТЫ!!!
Сакурай беспомощно моргал и ошалело таращился на Джуна.
- ЭТО ТЫ ВО ВСЁМ ВИНОВАТ, - почти перейдя на ультразвук проорал Джун.
Оно, Нино и Айба молча следили за развертывающейся сценой с пола.
- Это что, шутка? – Сакурай с надеждой посмотрел на них.
Айба честно помотал головой.
- КАКАЯ К ЧЕРТЯМ СОБАЧЬИМ ШУТКА!?
Злосчастный журнал обнаружился на столе и тут же был швырнут в Сакурая.
- САТОШИ-КУН ДЕДУШКА, Я – ПАПА, МАЦУМОТО – МАМА!!! ЧТО ТЫ ВООБЩЕ НАДЕЛАЛ?! ЧТО ТЫ НАДЕЛАЛ ВООБЩЕ?!
- Никогда не видел, чтоб он так орал, - доверительно сообщил Нино на ухо «дедушке».
- В женщину его тоже раньше не превращали. Только переодевали, - резонно заметил Оно.
- У МЕНЯ ЗАВТРА ИНТЕРВЬЮ, ПОСЛЕЗАВТРА У НАС ФОТОСЕТ, А ПОТОМ СЪЕМКИ ЧЕРТОВОЙ ПЕРЕДАЧИ!!! КАК, КАК Я ТУДА ПОЙДУ ВООБЩЕ?! ТЫ ЭТО ВИДЕЛ?! – Джун выразительно схватился за довольно объемную грудь.
- Видел, - Сакурай отупело уставился на грудь.
- Джун с сиськами, кто бы мог подумать, - в наступившей тишине голос Айбы прозвучал слишком громко.
Второй журнал со стола полетел уже в «старшего сына».

Сцена четвертая.

- Ты не виноват, - уже, наверное, в сотый раз повторил Айба, глядя, как Шо нарезает круги по кухне.
- Я знаю, - отрезал Шо тоном «не мешай, я думаю».
Джун сидел на стуле, уронив руки на колени и разве что не плакал. Лицо у него… неё? Было серое.
- Я женщина, - отупело произнес он.
- Мы заметили, - Нино выразительно посмотрел на грудь.
Джун даже не отмахнулся, только губы подозрительно дрогнули.
- Может, и правда всё дело в интервью? – подал голос Оно.
- И что это нам дает? – фыркнул Нино.
- Это точно не розыгрыш? – с робкой надеждой спросил Шо.
- Можешь пощупать, они настоящие, - Джун зло, с вызовом выпятил грудь.
Шо посмотрел на новое достояние Мацумото с безопасного расстояния и покачал головой. Впрочем, обойдя кухню ещё три раза остановился напротив Джуна и отчаянно краснея, бледнея и зеленея потребовал:
- Покажи.
Джун взвизгнул и треснул его по протянутой руке.
- ПОШЕЛ ВОН, ИЗВРАЩЕНЕЦ!!!
- Можешь пощупать морщины Лидера. Или моё их отсутствие, - милостиво предложил Нино.
- Кстати, - вдруг оживился Айба, - Нино, ты тогда снова девственник!
Опешивший Нино – не то зрелище, которое можно увидеть часто.
- С чего ты взял?
По лицу Айбы растеклась ухмылка.
- Ну сколько тебе может быть лет? Четырнадцать?
- Пятнадцать, - неожиданно уверенно ответил Джун, - и как-то задумчиво добавил, - а тебе почти семнадцать. А нам… по тридцать четыре, - и бессознательно сгреб руку Шо.
Шо дернулся.
- Эй!
- Я… - лицо Джуна выглядело ужасно испуганным, - ты ничего не вспоминаешь?
Шо побледнел и медленно осел на соседний стул.
Он вспоминал. В голове закружились сотни, тысячи чужих воспоминаний о его другой жизни. Он не подал заявления в Джоннисы, что-то помешало. А, точно. Встретил красивую девчонку со странным именем Джун и огромными глазами. Втрескался без памяти, а вроде совсем мелкий был, забыл про всё. И были они вместе долго-долго, а потом она по нелепой случайности залетела. Вопли отца, слёзы матери, личное упрямство. Свадьба. Тоненькая молодая невеста с беременным животом, осуждающие взгляды. И упрямство, злое, агрессивное. Черта с два, я вам всем ещё докажу. Кейо, работа, работа, Кейо, семья. Рыдающий ночи напролет Масаки, изможденное лицо Джун…
- Твою мать, - с суеверным ужасом прошептал Шо и посмотрел на Мацумото.
Его одногруппник и в детстве «самый преданный фанат» и девчонка, красивая, чего греха таить, но из чужих, чужих, чёрт подери, воспоминаний.
Повисшую тишину разбило испуганное Айбино:
- Мам…?

ту би континуед.

АПД:

Сцена пятая.

- Я домохозяйка. Жизнь кончена, - Джун мрачно уронил в жарящиеся овощи россыпь зелени.
- А мне ничего так, повезло, - Нино ухмыльнулся.
Джун смерил его тяжелым взглядом.
- Мам, ты такая суровая, - интонационно выделяя «мам» с восхищением протянул Нино.
- Казу-чан, - сладким голоском отозвался Джун, - овощи видишь?
- Да.
- Ещё одно слово и они станут элементами твоей новой прически, – рявкнуть получилось почти по-мужски, впрочем, Джун тут же закашлялся.
- Могло бы быть хуже, - спокойно продолжил Нино.
- Куда уж хуже-то…
- Ты мог бы быть девственницей.
- О, спасибо, я счастлив от того, что в моей памяти сохранилось то, как меня… как мы… господи! Я жена Сакурая Шо, я родил ему двоих детей! Убейте меня кто-нибудь!
- Ну, могло бы быть и хуже…
- И один из моих детей Нино! Яду, срочно!
Нино рассмеялся.
- Нервная ты у нас, мам.
- Пошел вон, - уныло огрызнулся Джун.
В фантазии Нино торчал в мастерской «дедушки». В реальности – не отходил и на шаг от «мамы». Джун подозревал, что это проявление заботы и на самом деле был благодарен. Потому что, толи женские гормоны, толи что, но Мацумото перманентно хотелось впасть в истерику, воя на одной ноте и заламывая руки. Ехидничающий Нино успокаивал. Словно сумасшедший мир становился привычным и знакомым.
Чертовщина продолжалась уже четвертый день. Все вспомнили своё «прошлое». И Сакурай, как глава семьи, прости господи, постановил «вести прежний образ жизни, пока чего не придумаем». На нервное «а если мы ничего не придумаем?» Джуна, Сакурай лишь мрачно покачал головой и сказал «значит будем жить так». Джун тогда подавился воплем «да я лучше повешусь», просто снова уронил руки на колени. И вот уже три дня подряд он вставал утром раньше всех (кто на свете больше всех ненавидит вставать утром? Кто сказал Джун Мацумото? На, съешь конфетку) готовил семейный завтрак (чистоплюй и перфекционист, который идеально готовит… да может он просто рождён был для роли примерной японской жены), наблюдал, как первым на кухню входит Сакурай (отучиться бы спотыкаться об него, спящего на полу, по утрам), как садится с неизменной газетой за стол и на ощупь завтракает, не дожидаясь душераздирающе зевающего Айбу в школьной форме и такого же небодрого Нино в гокуране. «Дедушка» на завтрак со второго дня не спускался – с упоением торчал в мастерской – и Джуну приходилось с ворчанием оттаскивать ему еду туда.
За три дня выработалась традиция – не разговаривать за завтраком и пытаться что-то придумать за ужином. Кончалось это, впрочем, тем, что Сакурай обреченно закрывал глаза рукой и говорил: «Это бесполезно».
Айба, по началу выглядевший бодрее всех и получающий от ситуации искреннее удовольствие мрачнел с каждым днём всё больше. На вопросы «что такое?», особенно высказанные Джуном (естественно недовольно-ревнивым тоном из серии «забыл КОМУ тут хуже всех?») Айба рассеянно улыбался и мотал головой.
- Знаешь, что с Айбой? – вдруг спросил Нино.
Джун от неожиданности чуть не упустил ложку в соус.
- Он раскололся?
Нино покачал головой.
- Нет, просто это очевидно, - Нино помедлил, - мне, по крайней мере.
- И что же?
Нино покрутил в руках хвостик от морковки, вздохнул.
- Он никогда не рождался у _своих_ родителей, - наконец, пояснил он.
Джун замер. В воспоминаниях о жизни себя-как-женщины он был ребенком своих родителей. Родители Сакурая были родителями Сакурая. Оно при этом раскладе получался каким-то совершенно посторонним чужим, смешно сказать, приемным дедушкой и не известно, кто был его родителями, хотя при такой огромной разнице в возрасте с Оно-из-Араши – вряд ли _его_ родители. Но _эти_ Нино и Айба… оба родились в другой семье.
- Чёрт…
- Ну вот, а ты всё ноешь про свои сиськи, - Нино криво ухмыльнулся.
- А ты…?
- А я пока не напрягаюсь, - Нино пожал плечами, - а Айба… ну ты же знаешь, какой он плакса.

- Джун.
Мацумото вздрогнул. Другой Шо называл свою супругу по имени. Шо настоящий называл Мацумото в худшем случае Мацуджуном.
- Я задолбался спать на полу.
- Даже не думай.
- Можешь мне уступить место, между прочим, если тебя так смущает перспектива спать со мной в одной кровати.
- Разбежался.
- Чёрт! Мацуджун! Ну что за идиотизм? Я тебя что, изнасилую что ли?! На кой черт ты мне нужен вообще?! Я устал и спать хочу!
- Я всё, ВСЁ помню, что было в этой кровати. Ты спишь на полу. Ничего не знаю.
Шо глухо застонал.
- Я. Тебя. Ненавижу.
- И тебе приятных снов.
- У тебя месячные?
- Умри.

Сцена седьмая.

- Позвони ему, - Нино протянул мобильный телефон Джуну, забившемуся на диван с тетрадью («тысяча и одна причина как этот ад вообще мог случиться? Причина первая: я двинулся крышей, причина вторая: я умер, причина третья: во время землетрясения мне прилетело чем-то по голове и я в коме, а это всё сон, причина четвертая: это сон…»).
- Кому?
- Сыну своему, - устало, как пятилетнему, объяснил Нино.
Джун моргнул и до него, наконец, дошло. Мать Айбы. В нормальном мире Айба по пять раз за день отвечал на материнские звонки.
- Каждый раз, когда он думает, что никто не видит – пялится на телефон, - пояснил Нино.
- Не думаю, что это хорошая идея.
- Теперь его матушка ты. Поздравляю.
- Нино. Это глупо, - Джун покачал головой.
- Конечно, если ты позвонишь и скажешь «Ма-кун, пупсик мой, как твои дела, мамочка волнуется» ты увидишь, что такое, когда Айба на самом деле злится и хочет кого-нибудь убить. Но если ты просто позвонишь и спросишь - как у него дела и когда он вернется, этот придурок с нехваткой внимания перестанет быть похожим на статую скорби.
Джун нахмурился. Идея ему всё равно не нравилась.
- Ну? – Нино умел добиваться желаемого.
Джун чертыхнулся и отобрал у него телефон.

Сцена восьмая.

- О-чан, ты когда-нибудь задумывался о другой жизни? Ну, то есть, если бы мы не были в Араши?
Лидер, что-то стремительно чертящий карандашом по бумаге остановился и обернулся, озадаченно глядя на Шо:
- Это один из самых частых вопросов в интервью.
Шо отмахнулся:
- Я в другом смысле. Я имею в виду, что ты представлял себе что-то подобное вот так детально. Ну, например, вот я не пошел в джоннисы, тогда я начал заниматься тем-то и тем-то?
Лидер задумался:
- Сложно сказать. Но одинокая старость в чердачной мастерской, пожалуй, последнее, что пришло бы мне в голову.

Сцена девятая.

- М… Мацуджун? – голос в трубке был хриплым и глухим. Он что и вправду ревел?
- Привет.
Нино вопросительно изогнул бровь. Джун зло сощурился в ответ.
- Привет.
- Где тебя носит? Нино уже давно вернулся из школы. Даже Сакурай дома.
- ДоС, - одними губами прошептал Нино, закатывая глаза. Покачал головой и отошел в сторону – делать вид, что рассматривает книги в шкафу.
- Меня позвали в караоке… одноклассники.
Плакал он, как же. Наорался в микрофон. Джун мысленно фыркнул. В настоящую секунду он чувствовал себя конченным идиотом. Нино и его дурацкие идеи. Всё с Айбой нормально.
- Когда придешь? – больше для порядка спросил Джун, разговор надо было сворачивать.
- Это кто? – в трубке послышался ревнивый девчачий голосок.
И следом сердитое Айбино:
- Отстань, это мама!
У Джуна аж челюсть отвисла. Даже паузы не сделал прежде чем ответить про мать.
- Так, когда тебя ждать? – Джун с трудом подавил в себе желание добавить «сынок».
- Через час! – почему-то Джуну показалось, что голос Айбы звучит бодрее.

АПД, сцены 10-15:

Сцена десятая.

- …теперь проект передают мне, - с гордостью закончил Шо.
Айба широко улыбнулся:
- Это очень круто. Поздравляю.
Оно растерянно кивнул. Нино покачал головой. Джун скептически сощурился и поджал губы:
- Как я погляжу, кто-то совершенно смирился с новой жизнью.
Шо мгновенно напрягся. Улыбка Айбы посерела, а через секунду и вовсе пропала с лица.
- У тебя есть другие варианты? – Шо с вызовом уставился на Джуна.
- Да! Чтобы ты что-нибудь придумал!
- Почему я? Я что, самый умный что ли?!
Над столом повисла вежливая тишина.
Нино расплылся в ухмылке:
- Сакурай отпущения.

Сцена одиннадцатая.

- И куда это наш дедуля намылился, позвольте спросить? – Джун ненавидел утро, а заодно и всех, кого встречал по дороге.
Оно застыл, скрючившись над кроссовками, словно его поймали на месте преступления.
- На рыбалку, - с тихим фырканьем ответили Джуну из-за спины.
Джун обернулся. Нино отрешенно наблюдал за тем, как О-чан натягивает обувь.
- Шикарно, - Джун закатил глаза.
- Вполне заслуженно, между прочим, - как-то даже немного обиженно ответил Оно.
- Я с тобой, - внезапно заявил Нино.
- Ты же ненавидишь море, - возразил Оно.
- А как же школа? – возмутился Джун.
Нино посмотрел на него, как на психически больного.
- Мама, тебе совсем плохо? Мне уже давно за двадцать, какая школа?
Теперь тихо фыркнул Оно.
- Что не отменяет того факта, что ты ненавидишь море, - тут же нашелся смущенный Джун.
- Зато я люблю О-чана, - Нино осклабился.
- Это омия, не пытайся мешать – бесполезно, - мимо Джуна в коридор протиснулся Сакурай.
- А завтрак? – чувствуя себя законченным идиотом и правда матерью семейства, растерянно спросил Джун, вцепляясь в рукав Сакурая, через мгновенье впрочем тут же отдернув руку.
- У меня же новый проект, - Шо улыбнулся как-то совсем не хорошо – до сих пор злился из-за вчерашней стычки.
- Шлаб ты мать, лучше разбудила Масаки-точка-ком, а то опоздает в школу, раз уж ты так печешься о нашем образовании, - добил Джуна Нино.
«Жизнь кончена, - мысленно повторил Джун, - я домохозяйка, жена Сакурая Шо и Нино мой ребенок».

- Доброе утро, - мрачно поприветствовал вползающего на кухню в пижаме Айбу Джун.
- Я опоздал в школу, - обвиняющее глядя на Джуна заявил Айба.
- Я честно пять минут орал под дверью твоей комнаты, что пора вставать. Ты послал меня к чертовой матери.
Айба покраснел.
- Правда?
- Ну, ты добавил ещё пару непечатных слов, и я точно слышал, как подушка врезается в дверь с той стороны.
- О… извини.
Джун усмехнулся.
- Плевать, - и едко добавил, - это же _твоё_ образование.
- Ты ужасная мать, - Айба обиженно надул губы и плюхнулся за стол.
А Джун внезапно почувствовал совершенно противоестественное желание потрепать «сына» по растрепанным волосам.
- Есть будешь? – со вздохом спросил он.
Айба кивнул.
- Кофе?
Айба снова кивнул:
- Я передумал. Ты отличная мать.
Джун фыркнул.
- Однако же. Если ты мать, рейтинг покупается едой и кофе с утра.

Сцена тринадцатая.

- Что сегодня на ужин?
Только-только вытянувшийся на диване с книжкой Джун аж дернулся.
- Ты два часа назад ел!
- Растущий организм, - Айба развел руками и рухнул на диван, чудом не отдавив Джуну ноги.
Джун опустил книгу на грудь и закрыл глаза. В его колени упирались острые лопатки Айбы. До странного умиротворяющее и чертовски спокойно.
- А в прошлой жизни ты столько же жрал, пока был подростком? - беззлобно поинтересовался он.
Ответа не последовало. Джун приоткрыл один глаз. Ещё минуту назад совершенно спокойный Айба сидел мрачнее тучи.
Джун приподнялся на локте:
- Эй?
- Хочу обратно, - зло, даже обиженно буркнул Айба.
- Все хотят, - резонно возразил Джун. На долю секунды, впрочем, чувствуя неуверенность в собственной искренности.
- Нино получает удовольствие. Ему хорошо. Спокойно. Никто его не дергает. Делает что хочет. И снова четырнадцать. Ничего не болит и работать не надо. И можно снова мечтать стать режиссером. И стать режиссером…
- Может его в джоннисы отдать? – Джун фыркнул.
Айба посмотрел на него почти квадратными глазами:
- Что?
- Ты не прав, вот что, - и упал обратно на подушку, - слава – наркотик. Нино не меньше нас хочет обратно.
- При чём тут слава? – Айба опешил, - ты не скучаешь по старым друзьям? По работе? По тому образу жизни? Разве это не важнее?
Джун потер переносицу.
- Что-то я потерял нить нашего разговора. Одно могу сказать точно. Ты не прав. Мы все хотим назад.
- Тогда почему никто ещё до сих пор не предложил обратиться к специалисту по паранормальным явлениям?
Джун резко сел.
- Чёрт.

Сцена четырнадцатая.

- Мне насрать. Скажи, что у тебя семейные обстоятельства. Ребенок попал в больницу, - голос Мацуджуна в трубке звенел от раздражения.
Шо шикнул на него и затравленно огляделся – но вроде никто не заметил. Извинившись, Шо стремительно метнулся из офиса в коридор.
- Мацумото, чтоб тебя, - сердито прошипел он в трубку, - это не та работа, с которой можно вот так запросто слинять.
- Я тебе устрою сейчас, что твой сын попадет в больницу на самом деле, - злобно пообещали из трубки, - и меня даже совесть мучить не будет.
Где-то на фоне послышалось обиженное Айбино «Эй!».
Шо терпеливо вздохнул:
- Я очень рад, что ваши светлые головы посетила такая гениальная идея, но я не верю в паранормаль…
- А ЧТО ТОГДА, ПО-ТВОЕМУ, ПРОИСХОДИТ ВООБЩЕ?! – рявкнул телефон.
- Вызовите вашего специалиста на вечер, - безапелляционно отрезал Шо, - я отключаюсь.

Сцена пятнадцатая.

- Я его убью, - Джун метался по кухне, как тигр по клетке, - дождусь, пока он уснет, и удушу подушкой.
- Нино оставил телефон дома, - грустно ответил Айба, слушая, как в ответ на его звонок из комнаты Нино по дому разносится бодренькая джей-поп песенка конца девяностых.
Джун рухнул на стул:
- А Лидер, конечно же, по традиции не возьмет трубку.
Айба вздохнул.
- Ненависть, черная ненависть, - Джун поджал губы и зло уставился на Тот Самый журнал, снова лежащий на столе.
- Эм… не хочу тебя бесить, но… - Айба отвел взгляд, - может пока всё-таки ужин?

- Расскажите мне, что произошло. Запахи? Голоса? Звуки? Ещё что-то?
Специалисту на вид было лет шестьдесят. Монашеское облачение и чемоданчик со странного вида инструментами. И, конечно же, кулек бобов для изгнания злых духов. Шо скептически хмыкнул, ну-ну, как-то слабо верилось, что кто-то из Араши является злым духом. Хотя… он скосил взгляд на Нино и усмехнулся.
- Может, лучше вы нам расскажете, что нас беспокоит, - Шо нехорошо осклабился, - у нас, знаете ли, очень особый случай. Как мы проверим вашу профпригодность?
Специалист нахмурился и смерил Шо недобрым взглядом, потом повернулся к Мацуджуну:
- В вашего супруга вселяются духи?
Нино тихо прыснул.
- Не совсем, - Мацуджун зыркнул на Нино, не помогло.
- У нас совершенно особый случай, - с горячностью вклинился Айба, готовый вывалить специалисту абсолютно всё и сразу и уже подавшийся было вперед… Шо ухватил его за ворот футболки и потянул на место.
- Подожди, А… Масаки.
Айба покорно замер.
- И часто это происходит? – продолжил специалист беседу с Мацуджуном.
Джун потер переносицу. По всему было видно, что он уже сильно сомневается в успешности этой затеи.
- Накамура-сан, давайте представим себе чисто гипотетическую ситуацию. Предположим… что у нас есть компания из пяти… нет, четырех молодых людей. Затем каким-то… не очень ясным образом, эти четверо молодых людей… их души, вселяются в… ммм… нет, не так. При стечении некоторых обстоятельств, этих четверых молодых людей переносит в параллельную вселенную, где они являются семьёй. Чисто гипотетически, подобное возможно?
- Ваша семья вас разыграла, Сакурай-сан? - со снисходительной улыбкой спросил специалист.
Мацуджун позеленел, стиснул кулак, но ровным тоном продолжил.
- Нет, что вы, я же говорю – ситуация чисто гипотетическая.
- Чисто гипотетически, Сакурай-сан, - Шо заметил ехидную ухмылку Нино посланную Мацуджуну и постарался не ухмыляться сам – всё-таки Мацумото до ужасного забавно реагировал на эту фамилию в обращении к нему, - возможно абсолютно всё. Но, мы же всё-таки хотим разобраться с какой-то конкретной проблемой, верно? А то, что вы говорите… параллельные вселенные… прошу прощения, но это из области фантастики.
- Айба, ты идиот, - Джун обреченно упал на стул.
Накамура-сан удивленно вскинул брови.
Айба надулся:
- Но попробовать-то стоило.
- В конце концов, - подал голос Лидер, - то, что этот человек только лишь шарлатан – не значит, что во всём Токио нет адекватных специалистов.
- А если что, можно и по стране проехаться, - добавил Шо, тут же ловя себя на том, что, чёрт подери, они тут всей толпой утешают Мацуджуна.
- Прошу прощения! - возмутился Накамура.
- Вы духов изгоняете, да? – с детской непосредственностью спросил Нино.
- Это моя основная специализация, - Накамура-сан гордо задрал подбородок.
- Тогда, боюсь, вы нам не нужны, - Шо благосклонно улыбнулся, - сколько я вам должен за консультацию?

Сцена семнадцатая.

Тупая обреченность. Страх перед будущим. Что может ждать женщину за тридцать в Японии? Женщину без образования, без мужа, без карьеры? Джун смотрел в потолок, раскинув руки по краям ванны. Тонкие-тонкие женские руки, и пальцы стали короче. Он опустил взгляд. Повезло этому… местному Сакураю. Джун был очень даже ничего так девчонкой. Только вот теперь уже старой девчонкой. Отражение криво ему ухмыльнулось. Морщины вокруг глаз, намечающиеся складки у губ.
Застрять здесь навсегда.
Развод с Сакураем и… а дальше-то что? Если этот мир, то что дальше? Нино и Айба пойдут своими дорогами. Первый рванет в кино, второй – наверняка во что-то вроде ветеринарии, если у него руки окончательно не опустятся от одиночества. Сакурай уже вроде как при деле, похоже, ему даже нравится его работа. По сути – ему досталось меньше всех. Холостой мужик в тридцать четыре с отличной работой и круглой сумой на счете, даже семья осталась прежняя – в два счета женится на молодой симпатичной девчонке и будет жить долго и счастливо. Единственное, что он потерял – возраст. Лидер… лидер сильно потерял в возрасте. Но он рисует, рыбачит и ему вроде бы плевать. Ушел с головой в искусство, после ужина что-то говорил Айбе про выставки. А может он просто молча переживает. В любом случае тоже не особо хорошо, но… у женщин гораздо меньше шенсов.
Джун зачерпнул воду руками и плеснул себе в лицо.
Идиотские мысли, дурацкие мысли, непозволительные мысли.
Нет, тебе Мацумото не хуже всех. Всем хреново.
А ты, если такой привередливый – трансгендерную медицину ещё никто не отменял. А деньги… деньги сами придут. Кто тут, в конце концов, великий и ужасный Мацумото Джун? А? Кто король? Вот и возьмите себя в руки, ваше величество.
И всё равно при мысли о том, что не будет ни араши, ни этой вот семьи, от захлестывающего одиночества хотелось рехнуться.

Сцена восемнадцатая.

- Сакурай! Какого черта?!
- Если хочешь – мы можем подраться за право сна на кровати. Только, я тебя уверяю, я теперь тяжелее тебя раза в полтора. У тебя нет шансов, - Шо демонстративно потянулся и раскинул руки.
Мацумото вздохнул, приваливаясь плечом к косяку.
- Ты мерзкий, - спокойно, даже без вызова, произнес он.
Шо удивленно приподнял голову:
- Э?
- Двигайся, - мрачно рыкнул Мацуджун и брезгливо, двумя пальцами, словно большого червяка, отодвинул руку Шо со «своей» половины кровати.
- Эй, я сплю с краю!
- Вот ещё, - Мацуджун фыркнул, деловито взбивая подушку.
- Я всегда там спал, - с нажимом произнес Шо.
Мацуджун остановился и смерил его тяжелым взглядом.
- И?
- И намерен там спать.
- Не нравится – иди на пол, - милостиво предложил Мацуджун.
Сакурай осклабился и сощурился:
- Ма-чан, - у Мацуджуна дернулся уголок губ, - ты мальчик или девочка?
- Мальчик, - раздраженно фыркнул Мацуджун.
- Ну, ты сам сказал.
Тишину засыпающего дома пронзил женский визг.
Распахнувший дверь в «родительскую спальню» Айба застал прекрасную картину: Джун с заломленными за спину руками был прижат к матрасу у стены, сверху на нем сидел Шо, удерживая руки, и рычал что-то вроде:
- Как-же-ты-меня-достал-говнюк.
Мацуджун извивался, шипел и неистово матерился.
- Ш… Пап? – Неуверенно спросил Айба.
- О-чан, гляди, животные инстинкты взяли над Шо-чаном верх, - под гнусный гогот Нино Шо ослабил хватку и тут же был скинут на пол.

Сцена девятнадцатая.

- Айба сделал ч-что? – Сакурай почти подавился.
- Нашел подработку, - очень ехидно повторил Джун, скрещивая руки на груди.
- Зачем?
Джун осклабился уже совсем нехорошо.
- А как ты думаешь, - вместо него отозвался Нино. Его правая рука безмятежно покоилась на колене у Лидера, левой Нино отрешенно ковырялся в ужине.
Сакурай беспомощно уставился на Оно, ища поддержки, но Оно ушел глубоко в себя и на внешние раздражители (как то: конечность Нино, взгляд Сакурая, дребезжащий голос Джуна) не реагировал.
- Я. Не. Знаю, - наконец честно признался Сакурай, мрачнея.
- У него закончились карманные деньги, - благосклонно пояснил Нино.
- И?
- Ты дурак? – снова раздраженно вклинился в разговор Джун.
- Да, чёрт подери, я дурак, - Сакурай, наконец, разозлился, - может вы, парочка гениев, всё-таки объясните мне идиоту, что происходит?!
Нино вздохнул:
- Он никогда не возьмет деньги у тебя. Может ты и его папаша теперь, но он всё равно мнит тебя лучшим другом. И цепляется за ту, нашу, араши-реальность гораздо сильнее, чем мы все вместе взятые. Метания Джуна с его четвертым размером – полная фигня по сравнению с тем, что испытывает Айба, - он пожал плечами, - вот, как-то так.
Сакурай растерянно заморгал и почему-то снова посмотрел на Джуна:
- И что же теперь делать?
Джун хмыкнул:
- Мне отвечать как матери семейства или как Мацумото Джуну пола М?
- От обоих.
- Джун-мама считает, - Лидер закашлялся – всё-таки не настолько глубоко в себе был, а может - это просто Нино стиснул его колено, чтобы не заржать в голос, - что для семнадцатилетнего, окей, почти семнадцатилетнего парня более чем нормально подрабатывать. Учёбу ему оплатишь ты, - безапелляционным тоном заявил Джун, тут же с удивлением заметив, что Сакурай согласно кивает, - моя задача, как матери, - со стороны Оно снова донесся кашель и Джун с вызовом уставился на Лидера, - как ма-те-ри, проследить, чтобы он не забросил учёбу и подготовился к вступительным экзаменам. А так, пусть работает, если у него на это силы есть. В конце концов, ты в своё время пахал не меньше, при этом успевая работать и уделять время семье… - Джун осекся.
В голове вихрем пронеслись воспоминания – свадьба, безграничный страх перед будущим, Сакурай с глубокими тенями под глазами, засыпающий, едва голова коснется подушки и не просыпающийся даже от воплей младенца. Чёрт.
- А как Мацумото мужского пола? – спросил Сакурай.
Джун тряхнул головой.
- Да пусть работает, его право. Только я никому не должен следить за учёбой Айбы. Он меня старше на два года, в конце концов – какого черта я ещё буду его воспитывать? Я же ему не мать. Он большой мальчик.
Сакурай задумался, безотчетно мешая рис палочками, но всё-таки выдал:
- А как ты поступишь?
Джун опешил:
- В смысле?
- В смысле, как ты будешь поступать, если мы отсюда не выберемся и застрянем в этой жизни навсегда?
Джун заморгал, потом раздраженно хмыкнул:
- В первую очередь я подам на развод.
Над столом повисла гробовая тишина. Если бы здесь был Айба, он бы первым воскликнул: «КАК?!», но Айбы не было, поэтому тишина провисела целую минуту, и висела бы дальше, но Сакурай кивнул:
- А, вот как. Ну чтож, это вполне рациональное решение.
Джун стиснул под столом кулаки. Прозвучало так, словно он уклоняется от каких-то обязанностей, словно предавает кого-то, словно тут сейчас произошло глубокое разочарование. А он ведь просто хочет тогда слезть с шеи Сакурая, стащить Айбу с Нино и начать другую новую жизнь. Если они не могут вернуться, то не должны ничего друг другу. То есть, не имеют права заставлять Сакурая тащить себя на собственном горбу. Он не должен пахать как проклятый, чтобы Айба и Нино получили образование, это личное дело и Айбы и Нино. А он просто их друг, но никак не отец.
- А как мы поймём, что всё, обратной дороги нет? – вдруг спросил Лидер.
Сакурай качнул головой:
- Отличный вопрос. Хотел бы я знать.
- Может, установим срок? – Лидер склонил голову чуть на бок.
- Сколько?
«Месяц?» - подумал Джун.
- Год? - предложил Нино.
- Неделя, - ответил Оно.
- Месяц, - решил Сакурай и посмотрел на Джуна, - ты согласен?
Джун молча кивнул. Внутри что-то очень болезненно сжалось. Месяц – это ужасно мало. Джун поднял взгляд на Нино – по скулам подростка ходили желваки, глаза были совсем тёмными.

- Это был пятый специалист, - Шо с хрустом потянулся, - опять лохотрон.
- Мне пришлось уйти с подработки пораньше, - Айба был зол. Айба. Зол. С ума сойти, - надоело, - он резко встал. И теперь уже на него смотрели все, - как хотите, а я теперь буду устраивать эту жизнь.
Он вдруг горько усмехнулся и повернулся к Мацумото:
- Мам, учитель просила пригласить тебя в школу для собеседования о выборе университета.
Мацуджун ошалело таращился на него:
- Ты… ты чего?
Нино вдруг тоже встал, и вклинился между ними:
- Руки опустил? - очень зло спросил он.
- Ноги, - огрызнулся Айба. Айба, чёрт подери! Огрызнулся! На Нино!
- А в челюсть?
- Ну, попробуй.
- И попробую.
- Допрыгнешь?
Шо беспомощно оглянулся на Лидера, тот с немного изумленным спокойствием наблюдал за разворачивающимся действием с дивана. Лишь на секунду рука дрогнула, ухватить Нино за запястье, но Нино дернул рукой, словно почувствовал, и ладонь Лидера снова легла на колено.
- Думаешь, нет?
- Сели. Оба. Сейчас же, - голос тихий, но холодный – Мацумото. И взгляд напряженный, опасный.
- А то что? – почти хором ответили «сыновья», оборачиваясь к «матери».
- А то я помогу Мацуджуну, - Шо встал.
Повисла напряженная тишина.
Лидер вздохнул:
- Я есть хочу.
Не помогло, на него даже никто не посмотрел, кроме Шо.
- Ругаетесь, словно что-то действительно от вас зависит, - на этот раз в Оно впились четыре пары глаз, - Джун, ну сходи ты с Айбой к учителю, сложно, что ли? Дел-то. Всё равно испытательный срок месяц.
- Какой месяц? – Айба посмотрел на Шо.
Тот развел руками:
- Когда ты нашел себе работу, мы пообсуждали что-как и решили, что… даем себе месяц на возвращение домой, и… если ничего не выйдет, будем стараться жить этой жизнью. Как если бы и правда были бы теми, кто мы сейчас. Забудем про Араши. Разойдёмся в разные стороны…
Нино упал на диван, обратно к Лидеру и стиснул его руку. Стало очень тихо. Так тихо, что когда Мацуджун сглотнул, это услышали все.
- Спасибо, что обговорили это со мной, - Айба смотрел в пол. Бледный, худой, долговязый, с трясущимися губами, - это… очень… по-дружески.
- Айба… - Шо попытался коснуться его руки, но Айба отдернул руку.
- Отстань.
- Айба…
- Отвали!
- Подож…
- Я СКАЗАЛ, ОТВАЛИ!!! – Айба вздернул голову и посмотрел на Шо с такой яростью, что тот невольно отшатнулся. – Спасибо. Переживу. Мне не пять лет. И не пятнадцать. И даже не двадцать.
Несколько секунд и дверь в его комнату громко хлопнула.
Нино выпустил руку Лидера и встал с дивана.
- Нино, не надо, - безнадежно пробормотал Шо.
Нино ухмыльнулся:
- Сам разберусь. Мне, знаешь ли, тоже не двадцать.
Дверь в комнату Айбы снова открылась, и Нино скрылся за ней.
- Пусть идёт, - сказал Оно, - он сейчас назовет его мудаком, отвесит подзатыльник, они даже может быть чуть-чуть подерутся, и всё будет снова в порядке.
- Подерутся, - Джун скривил губы, - это будет избиение младенца.
- И кто в роли младенца? – Шо невесело улыбнулся.
- Делайте ваши ставки, господа.

Сцена двадцать первая.

Когда Джун с Айбой вернулись со встречи с учителем, они обнаружили в гостиной чудную картину. Лидер спал, вытянувшись на диване. Нино лежал на нем, прижавшись головой к груди, и отрешенно наблюдал за тем, как кружатся пылинки в солнечных лучах. Рука Лидера покоилась на лопатках Нино.
Ни Джун, ни Айба не сказали ни слова.
- Поможешь с ужином? – негромко спросил Джун у Айбы.
- Я отвратительно готовлю.
- Будто я не знаю. Так поможешь?
- Ну, если ты задумал покончить с жизнью семьи путем коллективного самоубийства…

Сцена двадцать вторая.

- Я дома, - Шо стянул туфли.
- Твой сын сошел с ума, - ласково поприветствовал его «супруга».
- Я тоже ужасно скучал, Джун.
За плечом Мацуджуна нарисовался насупленный Айба.
- Он хочет поступать в Кейо. На твой факультет.
- Айба, ты с ума сошел?!
- Масаки, - обиженно поправил Айба, - и я тоже рад тебя видеть, папочка.
- Ну, сошел человек с ума, что вам жалко, что ли? – Нино лучился умиротворенностью. Лидер, стоящий рядом с ним выглядел немного помятым.
- И как ты собираешься этого достичь? – обреченно спросил Сакурай.
- Какая разница? – Айба беспечно пожал плечами, у меня есть ещё несколько недель на то, чтобы строить несбыточные планы и мечтать.
Шо покачал головой. Настроения царившие в «семье» ему совсем не нравились. Не говоря уже о том, что градус их с каждым днём был всё ниже.

Сцена двадцать третья.

- АЙ! Ты чего? – голос Сакурая звучал сонно и обиженно.
- Ещё раз лапищи свои протянешь – оторву, - мрачно пообещал ему Джун.
- Больно надо, - обиженно буркнул Сакурай, становясь ужасно похожим на Айбу.
- Я уже вторую ночь просыпаюсь от удушья в твоих объятьях.
- Драма квин.
- Сам дурак.
Сакурай фыркнул, и Джун почувствовал, как его обхватывают поперек талии и притягивают к себе. Нос Сакурая уткнулся Джуну в шею.
- Сакурай? – голос Джуна прозвучал как-то испуганно.
- Абонент находится вне зоны действия сети и временно недоступен. Оставьте голосовое сообщение или перезвоните попозже.
- Я сейчас двину тебе локтем, больно.
- Я скручу тебе руки, опять.
- Я заору.
- Да, пожалуйста.
- Тебе так нравится, когда над тобой издевается Нино?
- Мне нравится сочувствующий взгляд Лидера.
- Не правда! Он не был сочувствующим!
Джун почувствовал, как Сакурай резко выдохнул и услышал смешок.
- Знаешь. Это похоже на шахматную партию. Ну, я имею в виду – я двину тебе локтем, а я скручу тебе руки. Как розыгрыш ходов с просчетом дальнейших действий.
- Великолепная ассоциация, но, может, ты меня всё-таки отпустишь?
Руки Сакурая покорно разжались, и Джун с ужасом понял, что чувствует даже некоторую досаду.
- Сакурай, перестань меня лапать. Если ты пытаешься вытурить меня на пол – даже не мечтай. Я не слезу с этой кровати на ночь даже под дулом пистолета.
Сакурай тяжело вздохнул.
- А я так надеялся.
- Ха.
- А если я тебя попробую изнасиловать?
- Во-первых, ты на это не способен, во-вторых – кастрирую, - отрезал Джун.
Сакурай тихо фыркнул.
- Как я мог вообще на тебе жениться?
- Как я мог вообще выйти за тебя замуж?
- Туше, - он засмеялся, и Джун почувствовал, как прогибается матрас под поворачивающимся к нему спиной Сакураем.

Сцена двадцать четвертая.

Мцуджун довольно намурлыкивал под нос «Хэппинес», когда Шо спустился утром на кухню. Это был первый раз, с тех пор как они провалились в эту реальность, чтобы Мацумото с утра был так бодр и позитивен.

Сцена двадцать пятая.

- Что это? – Джун сел на диван рядом с Нино. На подростке всё ещё был гокуран – он только что вернулся из школы. На коленях у Нино лежал раскрытый на первой странице ежедневник.
- Календарь. Сколько осталось до конца игры в семью.
Джун посмотрел на восемь красивых ровных крестиков.
- Ты больше не веришь, в то, что мы вернемся?
Нино поднял на него взгляд:
- А ты веришь?
Джун качнул головой:
- Не знаю.
Нино закрыл глаза и потер лицо:
- Иногда мне кажется, что это всё моя больная фантазия, сон, кома, галлюцинация, психоз, я не знаю, что ещё. Может быть, я умер, а это ад такой. Или рай. Я даже не могу сказать, адом ли для меня или раем было бы быть частью этой семьи, - он закрыл лицо ладонями и откинулся на спинку дивана. - И каждый раз от нереальности реальности и от слишком реальности реальности мне становится так страшно. Если бы рядом был кто-то, кого надо было защищать - было бы проще, - на губах Нино появилась кривая горькая ухмылка. - Айбе не нужна защита, он слишком сильный, пусть и выглядит самым большим хлюпиком из нас, Сакураю и подавно, ты – сильнее меня. А Лидеру, кажется, вообще никто не нужен.
Джун молчал, глядя на руки Нино, закрывающие лицо.
- И мне тогда хочется бежать к кому-то из вас, поддевать Айбу, раздражать Шо-чана, надоедать тебе, держаться за Лидера, лишь бы почувствовать, что мы живы, мы настоящие. Это правда. Я не свихнулся. Вы со мной… А потом он говорит про испытательный срок. Неделя. Понимаешь? – Нино отнял руки от лица и посмотрел ан Джуна, - Он хотел отделаться от нас через неделю.
Джун смотрел на Нино и не мог его узнать. Слишком это было не по-ниновски вот так откровенничать и столько говорить о себе. Слишком, СЛИШКОМ. Как будто его довели до крайней точки отчаянья. Когда терять нечего. И... так ужасно по-детски, словно четырнадцатилетний Нино брал верх над Нино из Араши.
- Это не так, - с трудом выдавил он, - Лидер… вовсе не хочет от нас отделаться.
Нино моргнул, словно приходя в себя, вздохнул и отвернулся.
- Забудь, - и снова потер лицо руками. - Что-то меня понесло… извини, - он закрыл ежедневник и не глядя бросил на журнальный столик, - устал от этого зоопарка

Шо пристально вглядывался в календарь на компьютере. Осталось двадцать три дня до. А потом… что потом? Он ведь так чертовски сильно любил свою работу. Ему ужасно нравилось быть частью развлекательного бизнеса, быть журналистом, мотаться по всему свету. Сакурай Шо этого мира выбрал для себя очень дерьмовый путь. Быть начальником отдела в крупной фирме, конечно, круто, особенно в тридцать-то лет, особенно сделав карьеру с нуля, особенно при таком изначальном довеске, как жена и ребенок. Но…
Да и на кой ему это всё, если не будет никакой семьи?
Даже обидно было насколько ясно дали ему все понять, что Шо им не нужен. Даже Айбе. Тоже мне, лучший друг.
Шо мотнул головой и подпер подбородок ладонью.
Зато можно будет бросить эту унылую работу и рвануть в ту же журналистику. Опять копать с нуля, конечно, но Шо достаточно силен и зол, да и знает этот мир изнутри просто прекрасно. Авось к сорока станет популярным хостом в какой-нибудь программе. Внешность всё ещё есть, представительности вагон и мелнькая тележка. Чувство юмора никуда не делось, соображает так же хорошо…
Чёрт.
Нет, конечно, очень круто добиваться чего-то… но ради кого теперь? Да ешё и одному.

Сцена двадцать седьмая.

Джун пихнул ногой дверь в мастерскую – в руках был поднос.
- Лидер…
Оно сидел за мольбертом с кистью в руках, откинувшись на спинку стула, и о чем-то сосредоточенно думал.
- Ли-идер!
- А? – Оно оглянулся на Джуна, увидел в его руках поднос с едой и улыбнулся. – А. Спасибо.
Джун поставил поднос так, чтобы тот был в поле зрения Лидера, и тот не забыл бы поесть. Присел на подлокотник кресла – того самого, из фантазии, в котором Нино должен был возиться со своей приставкой.
Рисунок всё ещё был не окончен и очень слабо походил на то, что Лидер рисовал раньше по стилю. Какая-то смутная абстракция – идея чувствовалась, но никак не формировалась в образ. Тёмный, почти черный, фон с легкими отсветами синего и множеством мелких, неярких цветных огоньков. Кисть в руках Оно была в красной краске.
- Что рисуешь? – Джун сощурился, пытаясь узнать – ведь знакомое, что-то до боли знакомое.
- Прошлое, - Лидер задумчиво покачал головой, решительно поставил ещё одну красную точку и опустил кисть в банку с водой.
У Джуна болезненно сжалось внутри. Он понял.
- Это серия, - объяснил Оно, поворачиваясь к Джуну всем корпусом и складывая руки, перепачканные краской на спинке сидения, - я подумал, что может получиться интересно.
- Серия?
Лидер кивнул в угол, где под обрывком ветоши стояло несколько холстов.
- Можешь посмотреть.
Джун встал и подошел к картинам, приподнял ткань за угол. На первой всё на том же тёмном фоне, расцвеченном цветными огнями, выделялось две фигуры, со спины, освещенные ярким светом, их тени в круге света прожектора падали на толпу девушек с учивами. Правая фигура обнимала левую за плечи. Левая махала толпе рукой.
- Это Шо-чан и Айба-чан, - пояснил Лидер.
Джун кивнул и наклонил холст вперед. На втором был улыбающийся Нино, полупрофилем, подмигивающий, с гитарой в руках. На третьем Сакурай, запрокинувший голову, смеющийся, и Джун глядящий на него с улыбкой.
- Эту я нарисовал первой. Почему-то самое яркое воспоминание.
Джун невесело хмыкнул:
- Сложно забыть, как ржет Сакурай.
Лидер усмехнулся:
- Сложно забыть то, с каким выражением лица ты всегда смотришь на то, как он ржет.
Джун оглянулся, изумленно вскидывая бровь:
- То есть?
- Тебе же нравится его смешить? – Лидер улыбнулся. – Нам всем нравится. Когда Шо-чан смеется, хочется смеяться над его смехом – слишком заразительно. Ты всегда улыбаешься, когда слышишь его смех.
- Правда? – Джун почему-то смутился.
Лидер кивнул.
Джун тряхнул головой и вернул картины как было.
- А что ты будешь рисовать сейчас? - он встал и вернулся к мольберту.
Лидер задумчиво наклонил голову на бок, пристально вглядываясь в рисунок.
- Ещё не знаю.
- На тех рисунках нет тебя.
- Конечно, ведь это _мои_ воспоминания.

Сцена двадцать восьмая.

Шо полюбил торчать по вечерам в мастерской Лидера. Одно присутствие Оно рядом успокаивало. А последнее время постоянно хотелось спокойствия.
- Что будешь делать, когда месяц закончится?
Лидер мазнул краской по холсту – на темном фоне вырисовывалось четыре смутных силуэта - и пожал плечами:
- То же, что и сейчас.
Шо кивнул:
- Рисовать и рыбачить?
- Почти. Пока что ищу агента, который бы захотел представлять мои работы.
- О…
- Когда у тебя нет внешности и славы супер-айдола, тяжело привлечь к своему творчеству особое внимание. Пока что я всего лишь просто очень недурно рисующий дедок. К сожалению, четверть страны очень недурно рисует.
- Снова хочешь стать известным художником?
- Ну не в мангаки же идти… - Лидер усмехнулся, - а ты?
Шо неуверенно изложил свою концепцию работы в СМИ.
Лидер покачал головой:
- Мы все ужасно хотим назад свои жизни.
Шо кивнул и вздохнул:
- Знаешь… немного жаль, что не получается получать удовольствие от сложившейся ситуации. Я думал, что это здорово было бы оказаться семьёй, по крайней мере - ужасно забавно. Но в итоге всем только чертовски паршиво.
- Ну, ты же не предполагал, что тогда не станет Араши.

Сцена двадцать девятая.

- Это ужасный мир, - сказал Айба, захлопывая «Мёджо». - Кат-тун, ньюс, хэй-сэй-джамп, канджани, но никаких Араши.
- Не читай за едой, это вредно, - вяло буркнул Мацуджун.
- Кто бы говорил, - Шо фыркнул.
- Как-то грустно жить в мире, где никогда не было Момо и Домёджи, - Нино ухмыльнулся, наблюдая, как Джун давится едой.
- Как-то грустно жить в мире, где никогда не было Ямады Таро, - попытался парировать Мацуджун.
Нино хмыкнул:
- Слабо. Теряешь квалификацию.
- Да, неудачный пример, - Лидер покачал головой.
- Наши фанаты остались без нас, - грустно добавил Айба, словно не слышав разговора.
- Те, что постарше, достались смап, вэ-сикс и токио, - попытался утешить его Шо, - младшие – канджани, кат-тун, ньюс…
- Ага, а самые маленькие – хэй-сэй-джамп, - подытожил за него Нино и фыркнул.
- Откуда ты вообще взял этот журнал? – Джун брезгливо покосился на «Мёджо», покоящийся на коленях у Айбы.
- Юкки-чан дала почитать. Она фанатка кат-тун.
Джун скривился, как от зубной боли. И вдруг замер.
- Журнал.
- Что, журнал? – Шо вопросительно уставился на него.
Нино вдруг вскочил, едва не опрокинув стул:
- Журнал!
- Да что журнал-то? – Шо непонимающе хмурился.
Мацуджун с Нино переглянулись.
- Где он?
Джун оглянулся.
- Последний раз я его видел, когда швырял им в Сакурая.
- Эй! – Шо начинал злиться.
- Тот журнал, - терпеливо объяснил Нино, - в котором было злосчастное интервью. Он вывалился в этот мир с нами.
- А! – Лидер тоже вскочил, тут же с шипением схватившись за поясницу.
- Где он? – Мацуджун с надеждой посмотрел на остальных.

Обычно ленивый и отмазывающися от совместных работ Нино перетряхивал шкафы с таким усердием, словно искал золотой клад. Первый, на удивление, сдался Джун. Он упал на диван и запрокинул голову:
- Чёрт…
- Ну не мог же он в воздухе раствориться, - раздраженно буркнул Сакурай, бухаясь рядом.
- Ты думаешь? – Джун скептически фыркнул. – Женская грудь у мужчины тоже сама по себе не вырастает, по идее.
Сакурай вздохнул и потер лоб:
- Я не поднимал его, после того, как ты им в меня бросил.
- Никто не поднимал, - зло заметил Нино, заглядывая под диван.
- Может, он под холодильник улетел? – спросил Айба.
- Нет, - Лидер покачал головой.
- Я там три раза посмотрел и пошурудил линейкой, - мрачно отозвался Нино, шаря под диваном рукой.
- А под кухонной мебелью? – с надеждой спросил Айба.
- Я мыл пол, - устало вздохнул Джун. – Кажется, это бесполезно и журнал и правда растворился.
- С-скотина, - Нино упал на диван с другой стороны от Джуна и подтянул колени к груди.
Лидер вздохнул и опустился на ковер у его ног.
Только Айба стоял, беспомощно оглядываясь.
- Мы перевернули весь дом, - констатировал Сакурай.
- А туалет? – вдруг спросил Лидер.
- А кто-то читает в туалете? – изумился Джун.
Повисла неловкая пауза.
Нино рванул к туалету первым.
- НАШЕЛ!!!
- И какая сволочь его туда утащила? – мрачно поинтересовался Джун.

Сцена тридцать первая.

- Ну… - неуверенно протянул Шо, - мы его нашли.
Проклятый журнал лежал на кухонном столе, раскрытый на странице с Сакураем.
- Ты потолстел, - едко заметил Мацуджун.
Шо наградил его ненавидящим взглядом.
- Мама слишком хорошо готовит, - Нино осклабился.
- Я хочу отвесить тебе подзатыльник, - ответил ему Шо.
- Я тоже, - поддержал его Мацуджун.
- Главное в семье – это согласие между родителями, - Нино спрятался за Айбу.
Шо покачал головой.
- Вспомните, что было перед тем, как мы оказались здесь. Джун?
Мацумото нахмурился и потер лоб.
- Я читал это интервью… потом положил журнал. И встал. И тогда и началась вся эта чертовщина со светом и трясением.
- Лидер?
- Я просто сидел на диване. Ждал. Почти уснул уже.
- Айба?
- Масаки, - автоматически поправил Айба, - ну, я посмотрел в журнал и…
- Стоп, - вклинился в разговор Нино.
Все посмотрели на него.
- Мацуджун сказал, что читал это интервью. Кроме него непосредственно перед спецэффектами в интервью успел заглянуть только Айба. Может всё дело в вас двоих?
Джун моргнул, нахмурился:
- Это сейчас было обвинение?
- Это сейчас была попытка разобраться, что происходит, - Нино пристально смотрел ему в глаза, - о чём ты думал, когда читал?
Айба беспомощно переводил взгляд с Нино на Мацумото и обратно. Мацуджцн молчал почти минуту, но всё-таки выдавил:
- Это было больше двух недель назад, откуда я могу помнить.
- Неубедительно, - голос Нино стал низким, глаза были сощурены, - Так-так. Мацуджун, о чём ты думал?
По скулам Мацумото заходили желваки.
- Хорошо, - он выдохнул. - Но это _не_ моя вина, что мы здесь оказались, ясно? – Мацуджун обвел всех взглядом: Айба и Лидер кивнули, Шо нахмурился, Нино продолжал смотреть всё так же мрачно. - Я подумал… что это было бы забавно, оказаться семьёй. Представил этот дом в деталях – мастерскую Лидера, эту кухню… даже эти занавески... долбанные. Но это _не_ из-за меня мы здесь.
Айба стоял с настолько шокированным лицом, что казалось его глаза стали больше в два раза. Шо не сомневался, что у него самого такое же выражение. Даже Лидер выглядел изумленным. Нино хмыкнул, изогнул бровь и оглядел пристальным взглядом всех остальных.
- Вы что, думаете, я хочу быть тёткой?! – голос Мацуджуна внезапно стал хриплым, почти срывающимся.
Нино хмыкнул снова и покачал головой.
- Боже… - Шо опустился на стул, - и что же делать-то теперь?
- Расхоти обратно, - требовательно произнес Айба, заглядывая Джуну в глаза, - представь, как хорошо бы было снова быть Араши.
Лидер кивнул, немного хмурясь.
Шо посмотрел на Мацуджуна с надежой.
У Джуна затряслись губы.
- Думаете, я не пробовал? – совсем убитым голосом спросил он. - Не во мне дело, говорю же! Я каждую ночь, засыпая, думаю о том, как мы поём на концерте, о старой жизни, о передачах, журналах, съемках! Бесполезно!
Нино опять покачал головой:
- А может, ты не очень искренне хочешь обратно, а?
И Мацуджун вдруг разревелся.

Сцена тридцать вторая.

Сложно сказать, кто был шокирован больше – Джун или свидетели его слёз. Нино сидел насупленный и даже немного виноватый. Лидер сочувственно похлопывал всхлипывающую женщину (вот сучка, на какую-то минуту, но всё-таки взяла над Мацумото верх) по плечу. У Айбы был вообще вид побитой собаки, и он два раза назвал Джуна «мам… ну мам…» совершенно искренне причём. Джуну захотелось ему врезать. Или провалиться под землю. Или сначала врезать, а потом провалиться. По лицу Сакурая сложно было что-то сказать, но, кажется, он пребывал в шоке ещё более глубоком, чем после признания Джуна. И он первый дернулся, коснуться его плеча, но замешкался, и в итоге на плече Мацумото покоилась рука Лидера.
- Ты всё это время думал, что виноват? – спросил Лидер.
Джун скривился и, не глядя ни на кого, кивнул – терять уже было нечего.
- Хм… - только и сказал Нино.
- Извини, - Айба наклонился совсем близко ипопытался заглянуть Джуну в глаза. Тот мотнул головой – стало ещё более мучительно стыдно за дурацкие женские слёзы.
Сакурай вздохнул:
- Идёмте спать, почти час ночи. Всем завтра рано вставать. Да и… на свежую голову лучше соображается. Может, поймём вообще, что случилось…

Сцена тридцать третья.

В свете уличного фонаря, прочертившего по стенам полосы, было видно, какие у женщины, которой Мацуджун стал хрупкие плечи. Шо лежал, отодвинувшись на самый край кровати, и внимательно смотрел на этот изгиб. Слёзы стали для него потрясением. Он вообще сильно сомневался, что Джун способен плакать, если это не по роли для кино. А выяснилось…
И в то же время, Шо как-то противоестественно остро почувствовал, что это, рядом с ним уже не совсем Мацуджун. Девчонка. Второй Сакурай, местный, упрямо твердил – твоя девчонка, между прочим. До трясучки пальцев хотелось утешить и защитить. Встать спиной так, чтобы никто не мог ранить. И если что - набить морду тому, кто всё-таки посмеет.
Только вот нормальному Мацумото это совершенно не нужно было. Собственно, нормальный Мацумото никогда бы и не заплакал. Мацуджун сильная личность. Это всё женские гормоны, а может… как это там называется? ПМС? Ох, бред какоё-то. Всё вокруг бред.
Прежде чем Шо сообразил, что вообще делает – он подался вперед, и рука как-то слишком привычно обхватила Мацумото за талию.
- Эй… - мрачно буркнул Мацуджун.
Шо притворился спящим.
Через пару минут Мацуджун прижался к нему спиной, и узкая ладонь легла поверх руки Шо.

- Утречка!
Шо поднял взгляд от газеты и тихо облегченно выдохнул. Всё-таки, находиться наедине с Мацуджуном с утра после вчерашних событий было нелегко. Но с появлением Айбы обстановка разрядилась, даже спина Мацумото уже выглядела менее напряженной.
- Что у нас на завтрак? – Айба сунулся под руку Мацуджуну, и получил беззлобный шлепок по голове.
- Ай, мам!
Шо тихо усмехнулся. Мацумото лишь головой покачал.
Айба плюхнулся за стол рядом с Шо.
- Что-то ты сегодня чрезмерно бодрый, - неодобрительно буркнул Мацуджун, расставляя еду на столе.
- Разве? – искренне удивился Айба.
- Ещё вчера кто-то не хотел идти в школу, а сегодня я так посмотрю – при полном параде.
- Я не хотел вчера идти в школу? – Айба непонимающе нахмурился и вопросительно посмотрел на Шо.
На кухне повисла тишина.
- Айба-чан…? – Шо только сейчас заметил, что-то во взгляде Айбы было не так, словно не хватало чего-то.
- Кто? – брови Айбы беспомощно изогнулись. – Какой ещё Айба-чан, ты о чём вообще?
Джун медленно опустился на стул:
- Это не смешно.
- Вы чего, эй? – Айба переводил озадаченный взгляд с Шо на Мацуджуна. – Как будто призрака увидели. Предки, вы меня пугаете, - он неуверенно рассмеялся.
- Масаки, - ровным голосом произнес Шо, - расскажи, что ты делал вчера? С самого утра?
Айба нахмурился, потер переносицу.
- Ээ… чтоб я помнил. А это очень важно?
- Да!- выпалил вместо Шо бледный как полотно Мацуджун.
- Ну… я встал утром… оделся, собрался в шко… - Айба осекся, тряхнул головой. И слетел со стула на пол. – ЧЁРТ!!! Ш…Шо-чан, что это было? Что это… я… я…
- Слава богу, - Джун закрыл лицо руками и выдохнул, - я думал, что рехнусь сейчас.
- Ш-шо-чан…
- Со мной такое тоже уже было, - Шо помог трясущемуся Айбе подняться с пола и усадил обратно на стул.
- Что это… что это вообще? – Айба с ужасом взирал на «предков».
Шо покачал головой.
- Чтоб я знал.
Мацуджун мрачно скривился:
- Сдается мне, всё плохо и местная реальность начинает брать верх.
Айба дернулся.
На кухню зашел Нино.
- Доброе у… что стряслось на этот раз?

Сцена сорок вторая.

- Лидер, ты ведь помнишь, что ты Лидер группы Араши, - Джун напряженно смотрел на Оно.
Тот кивнул.
- Отлично. Значит мы все в здравом уме и при трезвой памяти. Пока.
- Я думаю, - Нино потер переносицу, - стоит всем написать для себя краткую памятку. Что-то вроде «Здравствуй, дорогой я! На случай если у тебя случился полный отвал башки, напоминаю, ты думаешь, что ты Сакурай Масаки и тебе семнадцать. Черта с два. Ты Айба Масаки…» и так далее. Звучит глупо, но, думаю, будет действенно.
- Лучше записать видеокассету, - заметил Лидер, - почерк всё-таки можно подделать.
- …да и кто поверит такому бреду, - вставил Джун.
Нино медленно, задумчиво кивнул, его рука привычно легла на плечи Оно.
- Кто-нибудь знает, здесь есть видеокамера? – Джун оглядел семейство.
- Я покупал год назад, - ответил Сакурай, и Джун невольно вздрогнул от того, насколько легко Сакурай назвал своё местное я «я», - должна лежать в спальне на шкафу.

Сцена сорок третья.

- Привет, Джун, - голос Мацумото звучал ужасно неуверенно, - возможно, ты сейчас думаешь, что ты… эээээээм… женщина. Жена С-с… Шо. А эти два идиота - твои дети, - он выдохнул и напряженно улыбнулся. - Извини, но ты не права. Точнее не совсем права… Точнее… чёрт. Детка, понимаешь, нас с тобой двое в этом теле. Такое своеобразное раздвоение личности. Начнем с того, что ты мужчина. Без шуток. Вспомни песенку – ю а май сол, сол… ничего не напоминает? Должно напомнить…
Шо смотрел на нервную усмешку Мацумото. Очень странно было видеть мимику Мацуджуна на женском лице. Не то, чтобы он не замечал этого раньше, но сейчас, когда Мацуджун говорил в камеру, которую держал Шо, и говорил не ему, это осознавалось особенно отчетливо.
- Чёрт, - Мацуджун запустил руку в волосы. – Это нелепо.
Нино вздохнул:
- Почему?
- Потому что представьте, что мы вернемся домой, а эти люди, которых мы замещаем, если эта реальность реальна и эти люди настоящие… они же забудут всё, что было. Айба сегодня не мог вспомнить утром, что школу прокосил. И вот представьте – живет себе тётенька Джун Сакурай, никого не трогает, стирает труселя на троих мужиков, готовит им жрать, и в один прекрасный день, наводя порядок в шкафу, натыкается на это видео, - Джун оглядел всю компанию обреченным взглядом. – И всё.
Сакурай опустил камеру и сел на подлокотник дивана.
- Ты прав. Полная хрень.
- И что теперь, отдаться на волю судьбы? – Нино раздраженно сощурился. – Отличная идея. А вы подумали – каково вам будет, если все забудут, а вы останетесь? Вот ты, - он ткнул пальцем в Джуна, - приходит домой Шо-чан и лезет к тебе с поцелуями, или ты, - на этот раз палец был направлен на Сакурая, - возвращаешься с работы, а Мацуджун вдруг весь такой ласковый, обнимается, и не в шутку, а на полном серьезе… не страшно?!
В комнате висела тишина.
- Или он, - Нино кивнул на Айбу, - вы не боитесь, что он совсем забудет кто он? А Лидер? Или я?
- Чем видео поможет, если всё забудется? – Сакурай устал потер лоб. – Ты уверен, что сможешь вспомнить, кто ты только от этого видео? Что, если оно не сработает? Если всё бесполезно?
Джун кивнул.
Нино посмотрел на него, потом на Сакурая. Хмыкнул презрительно, откинулся обратно на спинку дивана и снова положил руку на плечи Лидера.
- По-моему вам стоит пожениться, когда мы вернемся обратно.

Сцена сорок четвертая.

Джун проснулся до рассвета – в комнате ещё было темно, но уже серее, чем ночью. Проснулся от дурацкого сна – полусказки-полувоспоминания. Чужого воспоминания… и теперь лежал на краю кровати и смотрел на спящего Сакурая.
Ужасно больно было внутри, где-то между легких. Ладно, у сердца. Два человека в нём дрались с криками за право быть. В эти минуты Джун особенно остро понимал, что испытал Сакурай, когда его местное я взяло над ним верх.
Джуну хотелось спросить эту тридцати четырех летнюю домохозяйку: эй, тётушка, а ты счастлива? Ты любишь этого мужчину, обнимающего подушку во сне? Тебе хочется протянуть руку и откинуть челку с его лба? Хочется спуститься на пол и лечь рядом? Обнять?
Да только что спрашивать? С каждым ударом сердца он осознавал, что ответом было бы тупое пульсирующее в кончиках пальцев да-да-да-да-да.
Он осторожно потянулся рукой к падающей на глаза челке Сакурая.
Надо будет сказать ему утром, что пора сходить подстричься…